– Меня поражает такая реакция на "Омон Ра". Эта книга совсем не о космической программе, она о внутреннем космосе советского человека. Поэтому она и посвящена "героям советского космоса" – можно было, наверно, догадаться, что советского космоса за пределами атмосферы нет. С точки зрения внутреннего пространства личности весь советский проект был космическим – но был ли советский космос достижением, большой вопрос. Это книга о том, это Кастанеда называл словом "тональ". Многие западные критики так ее и поняли. А у нас почему-то решили, что это запоздалая антисоветская провокация. Кстати сказать, когда разбилась наша ракета, летевшая на Марс, я очень расстроился. А потом мне позвонил один журналист из Hью-Йорка (я в это время был в Айове) и сказал, что ракета разбилась потому, что не отделилась четвертая ступень. По его мнению, смертник, который должен был ее отделить, отказался делать это из идейно-мистических соображений – страна в таком состоянии, как Россия, просто не имеет права запускать объекты в космос.

– Вообще я про вас очень мало знаю – только книги читал. Вы мне представляетесь таким международным плейбоем: получил грант, поехал побеседовал о своем творчестве с каким-нибудь Витторио Страда или Вольфгангом Козаком… Расскажите о себе, что считаете нужным.

А почему, Евгений, вы считаете, что должны что-то про меня знать? Я тоже про вас мало что знаю, и ничего, нормально. из меня такой же международный плейбой, как из России демократия. А грант, про который вы говорите, – это не значит, что мне дали денег. Это просто поездка в Америку по литературной программе. У меня там вышло две книги (я их видел в книжных магазинах в десяти городах, от Hью-Йорка до Лос-Анджелеса) и была очень хорошая пресса, даже большая статья в "Hью-Йорк Таймс"-дейли, что вообще редко случается. И эти книги неплохо продаются. Мне приходят очень милые письма от американских читателей. Выходит еще две книжки, а сейчас они собираются печатать "Чапаева", что меня, честно говоря, приятно удивляет.