- Ты, сержант, о Боге не думал, потому как сзади цепи шел, а нам-то пульки-то немецкие прямо в грудь летели, страхота страшная была. - сказал кто-то из ребят.

- Позади шел, как ротный приказал, людей подтягивать. Но там не лучше. Вы впереди не видали, как ребят косило, а я видел... - Опустил голову Сысоев и сжал кулаки.

Бойцы посмотрели на него с удивлением: неужто людей жалеет службист этот?

Папаша тоже оглядел сержанта, сказав:

- Это верно, в наступлении что впереди, что позади - все равно у фрица на виду. Но ты молодец, сержант, думал я, хвастал ты насчет Халхин-Гола. Значит, медалька твоя не зазря.

- Вы мне комплименты не делайте, скидки не будет.

- Мне твои скидки не нужны, я за Расею-матушку воюю. Понял?

- Не за Расею твою дремучую, а за Советский Союз. Понял?

- Да сколько Союзу твоему лет? Двадцати пяти не будет. А России сколько? Понял? - Папаша довольно усмехнулся, решив, что уел сержанта.

Тот и вправду призадумался, но ненадолго:

- Старорежимный ты человек, папаша... А может, из хозяевов ты?

- Из них самых. Из крестьян, которые до тридцатого хозяевами были, а теперича... - махнул он рукой.

- Но-но, поосторожней, отец, - прикрикнул сержант.

- А чего нам осторожничать? Все одно под смертью ходим. Чего нам бояться? А окромя прочего, ты, сержант, брось мной командовать, я воевать и без тебя научен, потому как империалистическую прошел и гражданскую, а ты хоть медальку и получил, но воевал-то сколько?

Сысоев сплюнул и. проворчав "разговорчики", отошел.

- Здорово ты его, папаша. - сказал Костик Карцев и полез в карман. На, глотни.

Папаша не отказался, взболтнул бутыль и выпил до дна. Костя взял ее у него и кинул, но вместо ожидаемого звука разбитого стекла грохнул взрыв, словно гранату бросил. Все вздрогнули невольно, переглянулись с недоумением, пока кто-то не поднял голову вверх и не увидел "раму"... Видать, она и скинула небольшую бомбочку ради озорства.