Он делал короткие затяжки, и все видели, как подрагивают у него пальцы, держащие самокрутку, однако не осуждали - у всех не прошел еще противный мандраж, ведь такой бой осилили, и странно, что и политрук, и они сами остались живыми... И надо признать, политрук в бою после перебежек поднимался первым, крича истошным голосом "вперед, вперед!", перемежая эти слова матерком, которым, видать, пытался сбить страх и в себе, и в бойцах...

Докурив цигарку - уж пальцы начало жечь, - Карцев решил продолжить разговор, тем более вспомнил он, как в кадровой ходили они на учениях в наступление за огневым валом, подавив условного противника артогнем. Совсем непохоже на сегодняшнее, с одним "ура" и без единого артиллерийского выстрела.

- На одном порыве, товарищ политрук, далеко мы не уедем.

Не успел политрук и ответить, как опять Мачихин выступил:

- Ежели у каждой деревеньки столько класть будем, не дотопаем до Берлина.

- Прекратите, Мачихин, - уже устало отмахнулся политрук, на что тот с усмешечкой:

- Прекратить, это мы завсегда можем, - и отошел на шаг.

- Ты, философ, на больную мозоль не наступай, без тебя тошно, - бросил Карцев.

Политрук на "философа" усмехнулся и спросил Мачихина:

- Вы кем на гражданке были?

- Счетоводом колхозным. А что?

- Да ты большой начальник, оказывается, - натужно рассмеялся Карцев.

- Не завидую вашему председателю, Мачихин, - покачал головой политрук. - Вот что.

- О пустяках болтаем, - проворчал Мачихин. - Вы бы назад, на поле взглянули.

А они и говорили о пустяках, чтоб не думать, чтоб почувствовать себя живыми, и слова Мачихина заставили передернуться политрука, а Костик, не выдержав, тихо выматерился:

- Да иди ты, Мачихин...

Политрук опять вытащил кисет и молча стал завертывать цигарку, а Карцев, чтоб стряхнуть с себя муть от слов Мачихина, спросил:

- Товарищ политрук, может, пошарить по избам фрицевским? Авось найдется чего? Кухню же раньше ночи не привезут.