Она невольно вспомнила свое далекое прошлое: горемычное житье впроголодь, тяготы безработицы - все то, что было четверть века назад. Она вновь увидела перед собой маленький домик с палисадничком. Как ей был дорог этот домик, где она прожила свою несладкую жизнь и в тяжких заботах вырастила детей!

И будто снова зазвучал рядом взволнованный голос дочери: "Там, на Смоленском, с забастовщиками Яшу арестовали... Он шел с Ильей Семенычем... у самого Семянникова завода на них налетели жандармы. Яша выхватил у Ильи Семеныча знамя и понес..."

Аграфена Игнатьевна вздрогнула и приоткрыла глаза. Сердце билось часто, тревожно, как и тогда. Она вспомнила, как, переполошившись, побежала в сарай, где Яков прятал запрещенные книжки...

Воспоминания вдруг прервались. За окном зазвенели ребячьи голоса.

Пересиливая дремоту, Аграфена Игнатьевна потянулась к подоконнику. Во дворе дрались ребята. По бескозырке на светлой голове одного из мальчишек в толпе она узнала внука.

- Я тебе покажу, какой я разноглазый! - крикнул Юра и с размаху ударил черноголового мальчугана.

К ужасу бабушки, вся толпа ребят навалилась на Юру и вместе с ним рухнула на землю.

- Стойте! Не смейте! Я вам сейчас, стервецы! - Аграфена Игнатьевна стучала своим маленьким старушечьим кулачком по подоконнику. - Юра, сейчас же домой!

Юра вынырнул из кучи ребят, оглянулся на окно и, махнув бабушке рукой, снова схватился с мальчишками: одного пихнул, второго прижал к стене и стал трясти за грудь. Ошеломленные таким оборотом дела, ребята опомнились только тогда, когда Юра поднял бескозырку, стряхнул с нее землю и зашагал к воротам.

- Беги! Домой беги! - истошно закричала бабушка, когда вся ватага бросилась за Юрой.

Но он, круто повернувшись, пошел мальчишкам навстречу. Тут Аграфена Игнатьевна не выдержала и побежала на лестницу.

В это время к дому подъехал Яков Иванович.

- Ты чего такой красный? - остановил он сына. Увидев высыпавшую за ворота ватагу, отец все понял.