Но проходят месяцы, и надежды рассеиваются. С этого времени испанец смотрит на иностранца другими глазами. Отныне, отказавшись от иллюзий, он постарается извлечь из последнего максимум пользы. Не боясь прослыть самонадеянным, можно предсказать, что в ближайшие годы отношение к туристу из Европы станет таким же, как к родному осточертевшему буржую. Когда в барселонском порту впервые бросила якорь американская эскадра, ее встречали толпы мужчин и более или менее приличных женщин, для которых заморские моряки были чем-то вроде богов, прибывших с другой планеты. Барселонцы водили гостей в рестораны подешевле и изощрялись, чтобы угодить. Сегодня их единственная цель — вытянуть из янки как можно больше денег.

Всего несколько лет назад испанцу были неведомы законы политической экономии. Подобно большинству народов третьего мира, мы смотрели на утилитаризм развитых обществ со странной смесью зависти и презрения, Теперь, слава богу, наши представления полностью меняются. Контакт с Европой раскрыл глаза миллиону с лишним трудящихся-эмигрантов; внутри страны аналогичную роль сыграл туризм. Иностранцы, регулярно приезжающие к нам, должны замечать, что с годами не только неизбежно растут цены, но и «портятся» отношения с «аборигенами». Возбужденно и торопливо, будто опоздавший к столу гость, мы стремимся наверстать упущенное и в несколько месяцев подняться до технического и социального уровня, достигнутого остальными европейскими странами в результате долгого и постепенного развития. Благодаря туризму и эмиграции испанец познакомился с ценностями более передовых обществ и стал насаждать их у себя с рвением новообращенного. Обогащаться, расти, идти вперед, невзирая на препятствия, — вот нормы новой религии, религии денег, завоевывающей год за годом сотни тысяч адептов. Этот назревший психологический переворот, какого в Испании не смогли произвести ни лютеровская Реформация XVI века, ни промышленная революция XIX столетия, туризм совершил за короткий срок, без насилия и кровопролития. Неудачливость, бедность уже порицаются средним испанцем. Если так пойдет и дальше, то при свойственном нам экстремизме мы Будем публично сжигать нищих и побирушек — с тем же пылом, с которым когда-то жгли еретиков и протестантов.