— Вот, возьмите… — Черносотенная (если исходить из прикида) мадам как будто что-то вспомнила. — Я Кириллу везла… Но ему теперь не понадобится.

И вынула из сумки несколько огромных гранатов — каждый величиной с прокурорское пресс-папье.

— Да что вы! — сразу же засмущался следователь, постоянно находящийся под дамокловым мечом статьи № 290 УК РФ: “получение взятки должностным лицом”. — Не стоит, право…

— Берите, берите… Это наши, Вознесенские. Из собственного сада.

После минутных прений гранаты рухнули в пропасть рабочего стола Забелина, а Пацюк подхватил мадам под руку. Хотя какая уж там “мадам”, так, перепуганная, ушибленная страшной вестью девчонка. Даром что обручальное кольцо въелось в палец и потускнело от времени.

После того как девчонка скрылась за дверью, Забелин придержал ретивого стажера.

— Ты уж смотри поаккуратнее с ней. Сам понимаешь.

— Все будет в порядке, шеф.

— Останься с ней на некоторое время, если будет нужно.

— О чем разговор!

— Чертова квартира… Там и у нормального человека крышу снесет. А здесь… С кем мы имеем дело здесь?

— С кем? — с готовностью переспросил Пацюк.

— С крестьянкой, Пацюк. С крестьянкой. А подобные квартиры не для их слабого деревенского менталитета… Будет потом всю жизнь ужасы детям на полатях рассказывать. Так что ты уж поддержи ее, если что.

— O'key-dokey! — ляпнул Пацюк Забелину и даже затряс головой от навалившегося на него ощущения полноты бытия.

"O'key-dokey” — это было ее, Мицуко, выражение, случайно подслушанное Пацюком. Забавное, трогательно-наивное и, несомненно, пригодное для всех случаев жизни. А с каким неподражаемым изяществом артикулировал ее рот!.. Пацюк столько раз примерял эту лексическую несуразицу “o'key-dokey” на себя, и вот наконец-то подоспел момент произнести ее вслух.