— В некотором роде…

— И вы тоже верите в то, что мой брат покончил с собой?

Ежу понятно, что покончил. На этот счет у Пацюка была собственная теория. Кирилл Лангер затянул удавку на шее собственными руками и — почти наверняка — сделал это от неразделенной любви.

К Мицуко.

Женщины, подобные Мицуко, были призваны для того, чтобы косить налево и направо мужское поголовье. Обладать ими было невозможно, не обладать — тоже. Оставалось только либо отойти в сторону и отказаться от мысли приручить богиню. Либо — сгореть в топке порочных страстей. Ухватив лишь напоследок лакомого женского мясца. Поцеловав лишь краешек платья.

Судя по всему, Кирилл Лангер выбрал второй путь.

И бредовая надпись на окне тому свидетельство. Любовь Лангера к Мицуко была любовью несчастной. Во всяком случае — неразделенной. Иначе его подруга вела бы себя совсем по-другому. А Мицуко оказалась совершенно равнодушной — и к телу самоубийцы, и к самому факту самоубийства. С очаровательной детской улыбкой подписала протокол — и только ее и видели…

— Следствие располагает неопровержимыми доказательствами, — пробубнил Пацюк. — И мы с вами ничего изменить не можем. Так что придется принять сей факт как данность.

— Мне сказали, что в милицию позвонила его подруга.

— Да, — Пацюк едва справился с волнением. — Вы правы. Его… подруга.

— А я могу с ней увидеться?

— Думаю, вам необходимо с ней увидеться, — он сделал ударение на слове “необходимо”. — Если хотите, я устрою… Побеседуете с ней в неформальной обстановке.

— Спасибо… Большое спасибо… А когда?

"Да хоть сейчас”, — едва не прокололся Пацюк и лишь в последний момент удержался от подобной глупости.

— Я дам вам номер телефона. Позвоните ей.

— А… это удобно?

— Конечно, — с неподдельным жаром воскликнул стажер. — А я отвезу вас на встречу…

— Я и так отнимаю у вас много времени, — совсем не к месту заартачилась сельская тетеха. — Я бы могла и сама…