С истинным наслаждением сыщик надел на Харриона кандалы. Через некоторое время тот открыл глаза и немедленно же испустил страшное проклятие, когда увидел себя в кандалах и во власти мнимого мистера Суммера.

Этот последний, улыбаясь, стоял перед ним, скрестив руки на груди.

— А знаете, мистер Харрион, — сказал он, — ваша-то теория о возвращении убийцы на место преступления оправдалась самым блестящим образом! Старая истина осуществилась лишний раз на деле, магнетическая сила привлекла его к месту убийства и, увы, он попался!

Харрион заскрежетал зубами и бросил взгляд, полный ненависти, на сыщика.

— Вы, кажется, не в своем уме? Как смеете вы надевать кандалы на меня, инспектора Редстона! — закричал он. — Потрудитесь немедленно освободить меня!

Пинкертон только засмеялся:

— Как вы сказали? Инспектор Редстона? Вы хотите сказать — «Бич Редстона»? Убийца десяти человек и виновник ста грабежей! Это будет вернее!

— Я хотел лишь убедиться, что с вами ничего не случилось, я заботился о вас же, несчастный! — кричал Харрион.

— Вот как! — резким тоном возразил сыщик. — Потому-то вы, вероятно, и хватили со всей силы топором по голове этой бедной куклы?

Преступник бросил взгляд на кровать, и с его губ сорвалось новое проклятие. Его лицо исказилось, так как он понял, что никаких отговорок тут быть не может.

Тогда он пустился на просьбы:

— Освободите меня и не выдавайте! Я заплачу вам все, что вы потребуете. Я не пожалею и 100 тысяч долларов!

— Э, да вы, я вижу, очень щедры! Впрочем, деньги ведь доставались вам без особых затруднений!

— Я поделюсь с вами всем, что имею, только отпустите меня на свободу, мистер Суммер!

— Можете не называть меня более мистером Суммером! — сказал со смехом Пинкертон. — Я вовсе не Генри Суммер.