По следний, "оптимистический" абзац (радиограмма предсовнаркома, поздравляющая восставших с победой), выглядит безусловно фальшивой нотой, вымученной индульгенцией, необходимой для возвращения в Советскую Россию. Кстати, позднее Обольянинов неоднократно предпринимал попытки заново отредактировать роман, снять несколько явно пропагандистских эпизодов, убрать ходульный финал. Однако все его просьбы разбивались о непоколебимую уверенность чиновников Агитпропа в том, что "трудящиеся привыкли именно к такому виду книги, и было бы политически ошибочным обманывать их ожидания..." (эту фразу, как пример ответов подобного рода, не без горечи приводил сам. Обольянинов в письме к Михаилу Пришвину). И все же ценность "Красной Луны" несомненна: первый советский научно-фантастический роман был написан увлекательно и талантливо, а потому так или иначе остался читаемым и во времена более поздние.

Группа "Красный Селенит", вне всяких сомнений, вышла из романа Аристарха Обольянинова - точно так же, как "натуральная школа" русской классики "вышла из гоголевской шинели". Любопытно, однако, что формальная принадлежность Обольянинова к новой группировке (принадлежность, которая многими историками литературы считается само собой разумеющейся даже до сих пор), на самом деле не имела места. И, если вдуматься, просто не могла иметь место. Для идеолога "селенитов" имя Обольянинова, окруженное положенным пиететом, должно было стоять чуть в стороне - точь-в-точь, как в придуманной гораздо позднее конструкции типа "и-примкнувший-к-ним-Шепилов". И Лежнев, и сам автор "Красной Луны", прекрасно понимали, что вызывающе "непролетарское" происхождения графа Обольянинова может сделать (поначалу и делало) уязвимым для критики многие дальнейшие шаги группировки, препятствовать усилению ее влияния. Вероятно, некое джентльменское соглашение было заключено между Обольяниновым и Лежневым еще в 1921 году и, как показывают дальнейшие события, исправно выполнялось и тем, и другим.