(Даже в конце 30-х, когда уже Обольянинову предлагали "осудить и заклеймить" некоторых своих бывших единомышленников по "КС", ставших "троцкистско-бухаринскими выродками, наймитами иностранных разведок", писатель каким-то образом сумел отмолчаться.) В 20-е годы, таким образом, Аристарх Обольянинов, фактически солидаризуясь с "селенитами", не подписал ни одной их декларации, а во всех печатных выступлениях группировки принимал участие на правах "попутчика, осознающего правоту идеологии победившего пролетарского государства". Такое двусмысленное положение "советского Жюль-Верна" вызывало злую издевку критиков, могущих похвастать разве что безупречной анкетой. Николай Чужак, например, писал в 1922 году про "бархатный шнурок, прибитый ржавым гвоздем к крупу фанерной лошадки". Мих.Левидов уверял своих читателей, на примере автора "Красной Луны", что "мелкобуржуазная и выродившаяся дворянская интеллигенция потеряла надежду достичь своих идеалов на Земле и земными средствами", а поэт Александр Жаров однажды посвятил Обольянинову такие вот строки:

"Лунатик, скинь свою мантилью!Посмотрим: чем-то полон ты?.Все той же гумилевской гнильюИ той же жаждой темноты?.."

Отдельные нападки на автора романа "Красная Луна" продолжались уже в пору, когда с самими "селенитами" предпочитали не связываться; напротив, как бы сопутствующий группировке "дворянчик", "граф", да еще бывший эмигрант, был легко уязвимой мишенью. Лишь со второй половины 1925 года, после июньского постановления ЦК РКП (б) "О политике партии в области художественной литературы", где специально подчеркивалось: "Считать недопустимым отталкивать таких талантливых попутчиков, как тов. Обольянинов, доказавший своими книгами, что он на стороне Республики Советов...", - вал упреков стих. (Существует мнение, что фраза была вписана в постановление Ф.Раскольниковым после мягких, но настойчивых советов Лежнева). Последний раз над Обольяниновым подшутили в 1928-м году Илья Ильф и Евгений Петров в романе "Двенадцать стульев", изобразив его в виде охотника за своими сокровищами Ипполита Воробьянинова. Впрочем, это-то был вполне беззлобный шарж, где сатирики обыграли только особенности внешности и отдельных манер писателя-фантаста, намекнув на адресат своей пародии лишь фразой дворника Тихона: "Барин!.. Из Парижа!.."