А через якыхось десять хвылын приезжает Горводоканал и ставит решетку ливневой канализации на место…

– От таких телег всей камерой рыдают. Ладно, старый, стопори на балалайке мудохаться. – Сергей кивнул подбородком на тишком появившийся в левой руке дядьки ножик, дескать, не слепой, ситуацию контролирую, и лучше бы ты, старый пердун, перо убрал по-хорошему. – На какой зоне пайку нюхал?

– Та хиба все запомнишь? – по инерции вякнул старый и в сердцах швырнул финку на пол. Та встряла и затряслась. – Ось, какой ты умный! – поникли плечи дядьки. – Все бачишь, хай тоби грэць! Та я тэж зразу подумав, що ты дуже нэ проста птыця!

– А какого жбана на чемодан тогда рыпнулся?

– Так йисты ж хочется!

– Ну что ж, дядька Макар… – Сергей извлек из кармана еще одну купюру. – Дуй зазакусью и за тем, что перед закусью принимать полагается. И каргу свою с шухера к столу пригласи. А то, как вертухай срочной службы, голодными беньками зыркает.

Дядька поскреб темя и подчиненно двинул на выход.

– И слышь… – Шрам начат разминать себе шею вроде массажа. – Дружкам-приятелям молчи про меня.

– Да нэма в этом задрыпанном городке дружков-приятелей, – грустно вздохнул дядька. – Одна борзая шпана без понятий!

Именно такую цаплю Шрам и высматривал на вокзальчике. Хоть такой поеденный молью вор в подручных – уже дело.

– А хачиков на рынке много?

– Я тебе ось какую прытчу про черных розповим. Туточки на улице Ленина робыть автосалон «Три товарища». Взялы туда продавцом дивчину Настю. Дуже гарну. Тильки в марках машин ее так и не научили розумиты. И ось в салон вошло лицо кавказской национальности и сказало: «Дэвушк, я пассат хачу».