И мы ходим под руку, то подымаясь, то опускаясь, сообразно с качкой, Иногда качка заставляет нас делать непроизвольные шаги в сторону.

— «Ого, покачивает», говорит К. Н. А-и. «Смотрите, чтобы совсем, не закачало».

— «Это еще что — произносит наш серьезный доктор Н. П. Б-н и смотрит в упор на вас сквозь пенсне. «Как только положат на стол скрипки — я готов. Я. не выхожу больше к обеду

Мы идем и смотрим, не кладут ли скрипки. Но обеденный стол накрыт по обыкновенному. Перемычек, гнезд для тарелок нет. Это нас успокаивает.

— «Смотрите, дельфины».

Целая стая этих морских чудовищ плыла за пароходом. Они прыгали, словно по команде, из воды и потом пыряли и долго были видны в прозрачных водах их черные спины. И вот прыжок: на минуту показалось из воды серое брюхо дельфина и он опять ушел под воду.

Вечером пароход освещен электричеством. Темные волны видимы кругом, а качка легкая, утомительная все продолжается. Ложишься на койку и засыпаешь тяжелым — сном под однообразный стук машины. Сквозь сон чувствуешь, как-то поднимает, то опускает качкой голову, потом забываешься и видишь себя в России, среди всех тех, кто дорог сердцу.

20-го (1-го) октября, понедельник. Какое тяжелое пробуждение… А как было хорошо во сне. В круглый портик видно желтое небо и серые тучи над ним. Волна не убавилась. Качка продолжается. Поднимет пароход кверху, опустит и снова поднимет. Все выходят недовольные.

— «Покачивает, знаете, того», говорит Л-ов. — «Не пойти ли лечь», отвечает К-ий. Он не выносит качки.

Голова начинает тупо болеть. Мысль перестает работать.

-. «Кажется, укачивает», говорю я, и спускаюсь вниз. Вот один из казаков с зеленовато-бледным лицом, нетвердой походкой прошел по палубе. Снизу, от желудка, что-то поднимается, идешь на верх, но и свежий ветер мало облегчает.