- Вы что-то задумали... Я не расспрашиваю... Но я...

Куда вы, туда и я.

- Отважна, - сказал Чекмарев с неумелой ядовитостью. - Впрочем, женщины в любых обстоятельствах - нитка: куда иголка, туда и нитка... Делай, что велено, товарищ Михеева.

"Ну, такого я не прощу Чекмареву..." - убеждала себя Катя.

Спустя время со двора лесника вышли Чекмарев и сам Харитон.

Катя глядела на шагающего рядом с лесником Чекмарева: спина широкая, мужиковатая, такими же мужиковатыми были поросшая светлым мелким волосом красная шея и широкий затылок. И шел он, как ходят грузчики - не легкой, поигрывающей походкой, а будто впряженный в телегу, чуть клонясь вперед.

Что-то особенное, весело-воинственное было дли нее в том, как постепенно исчезал в ее глазах Чекмарев: в колыхавшейся зелено-бурой траве утонул по пояс, по самый патронташ, постоял секунды, потом утонули плечи, потом трава сомкнулась над головой в черной кепке, и только ствол висевшего за спиной ружья, погружаясь в седой разлив полыни, черно покачивался.

Гоникин завел свой мотоцикл, выхлопная труба сдула пыль до жесткого суглинка, мотоцикл трещал и стрелял.

- Садись, Катя, поедем! - звал Гопикип, лицо его исказилось от напряжения.

- Да куда же вы, Павел Павлович? Надо погодить!

- За теми еду я, кому положено заниматься шпионами... и их укрывателями. - Гоникин надвинул фуражку на брови, ловко кренясь на повороте, врезался по проселку в ДОС.

"И зачем он этой дорогой? - беспокойно подумала Катя. - Наверно, Чекмарев так велел... О, батюшки, он же не велел ему греметь мотоциклом".

Из лесного оврага в перебивку мотоциклетному треску грохнули два выстрела. Потом еще разной силы выстрелы - очевидно, ружейные. Над лесом закружил коршун.

Катя металась то к дому лесника, то к лесу, то к одной кучке женщин, то к другой, не зная, что ей делать.

- Чего потеряла, девка? - снросила работница, насыпая в тачку сланец.