Я обомлел. Он сел рядом, на тахту. 

—  Хватит уж сырость пускать… Даже разбиться нельзя по-настоящему… 

—  Это ты?! Ты снишься или живой? 

—  Вот как врежу по загривку, узнаешь, снюсь или нет…

Я прижался к нему плечом. 

—  Не сердись… 

—  Ага, „не сердись“! Думаешь, это легко, когда тебя за уши вытаскивают ОТТУДА? 

—  А кто тебя… за уши? 

—  Он ещё спрашивает! Кто, как не ваша милость! 

—  Серёжка, ты больше не уйдёшь?

… 

—  Серёжка, а что там было? Как?

Он сказал глуховато:

— Ромка, не надо об этом. Выволок ты меня обратно, и ладно…

— Но ты правда больше не уйдёшь насовсем? 

—  Насовсем — не уйду…

Я зашмыгал носом от счастья. 

—  Но встречаться нам придётся только по ночам. Все ведь думают, что меня нет…

Я был готов и на это. Но… 

— А где будешь жить-то? 

—  Уйду в Заоблачный город, устроюсь как-нибудь… 

—  А мы будем летать, как прежде? 

—  Будем… Только… 

—  Что? — опять вздрогнул я. 

—  Ты станешь расти и расти. А я теперь не смогу. Если разбиваются, после этого не растут…

— Тогда и я не буду!

Кажется, он улыбнулся в темноте. 

—  Нет, Ромка, у тебя не получится. 

—  Почему? 

—  Ну, ты же… не разбивался насовсем. 

—  Тогда я… тоже! 

—  Только посмей! 

—  Тогда… я знаю что! Здесь я буду расти, а ТАМ всегда оставаться таким, как сейчас! Как ты!