Коридор привёл в квадратный зал с потолком-куполом. Там, в высоте, тоже сходились ребра перекрытий. Окна были круглые, небольшие, под верхним карнизом. На тяжёлой цепи спускалась чёрная (наверно, из древней бронзы) громадная люстра без лампочек и свечей. Она висела так низко, что, если подпрыгнуть, достанешь рукой.

Ёжики подпрыгнул — сердито, без охоты. Из чащи бронзовых загогулин вылетел воробей! Умчался в разбитое окно.

Ёжики присел на корточки. Отдышался. Потом сказал себе: „Не стыдно, а?“ Но сердце ещё долго колотилось невпопад…

Потом он успокоился. Прислушался… И в него проникло то полное безлюдье, которое наполняло всё громадное здание. Мало того, и за окнами — далеко вокруг — не было ни одного человека. Ёжики теперь это чувствовал и знал точно. Даже всяких духов и привидений (если допустить, что они водятся на свете) здесь не было.

Нельзя сказать, что это открытие абсолютного одиночества обрадовало Ёжики. Но и бояться он почти перестал…

…запутался Ёжики в тесных тёмных переходах и на гулких винтовых лестницах (вверх, вверх!). И снова коридор. Теперь окна — в сторону ночи. Именно ночи, потому что небо там уже зелёное, а луна светит, как фонарь…

…Снова стало страшно: как он выберется отсюда, как найдёт дорогу в темноте?

„А зачем тебе дорога назад? Тебе нужна просто ДОРОГА…“ И она опять зазвенела в нём тихонько и обещающе: что-то будет впереди…

Впереди, когда коридор плавно повернул, засветилась острой жёлтой буквой Г приоткрытая дверь. Засветилась, отошла без звука.

В пустой и просторной комнате без окон горел у потолка матовый шар-плафон…..У стены, прямо на расколотых паркетных плитках, стоял чёрный переговорочный аппарат. Да, телефон…

…Там была большая прозрачная тишина пространства. Вдруг в ней что-то щёлкнуло.