Олег сидел на диване, сжимая руками виски. Накатывала тошнота, во рту разливалась горечь. Давясь и морщась, протолкнул внутрь "лекарство", отдышался, закурил сигарету. Но во время еды опять начало тошнить. Казалось, желудок выворачивается наизнанку.

- Елена, налей ему стопку, - сказал наконец Николай Петрович. - Эк развезло парня!..

Открытый гроб, в котором лежал Андрей, выкатили на тележке из дверей морга. Беляев уже достаточно насмотрелся на покойников, чтобы понять, что лицо Андрея подгримировали. Оно выглядело слишком розовым, слишком живым в объятиях смерти, и это почему-то не понравилось Олегу. У него было ощущение, что тело, которое он катит на тележке к похоронному автобусу, принадлежит незнакомому человеку. "Раскрашенная кукла, -сдерживая слезы, злобно думал он. - Это не Андрей. Друг просто ушел и больше не придет..."

В квартире был накрыт стол. На поминки пришли какие-то старухи соседки Николая Петровича по дому. Из друзей Андрея, кроме Олега, был еще какой-то парень, с которым Андрей вместе учился.

Во время похорон Лена была очень бледна. На поминках она едва притронулась к еде.

- Не могу, - призналась она Николаю Петровичу, откладывая вилку. - Мне что-то плохо.

Пожилая соседка отвела ее к себе в квартиру. Вскоре туда вызвали неотложку. Вечером старик сообщил Олегу, что у Лены будет ребенок. Так сказали врачи.

За окном сгустилась темнота. Лена лежала у себя за ширмой. Олег и Николай Петрович сидели за столом в дальнем углу комнаты и тихо разговаривали.

- Уеду, - говорил Беляев, мотая русой головой. - Мне здесь теперь делать нечего.

- А то поживи еще немного, - уговаривал Николай Петрович. - Хоть до сорока дней подожди.

Сжимая кулаки, Олег тяжелым, остановившимся взглядом смотрел на фотографию Андрея, стоявшую на тумбочке. Перед карточкой поставили рюмку водки и положили кусок черного хлеба. Со снимка на Олега глядел улыбающийся парень, с темными зачесанными назад волосами и с продетым в ухо кольцом.