Хочу также выразить благодарность многим лицам — в США и за границей, — оказавшим мне неоценимую помощь. К сожалению, я не вправе назвать имена этих людей. Все они разделяют со мной мысль, высказанную в свое время Уинстоном Черчиллем: «Мы сражаемся не ради славы, не ради богатства и даже не во имя своей чести; мы сражаемся за свободу и только за нее одну, ибо без свободы нет настоящей жизни».
Нельзя понять сущность Советского Союза, не представив себе той чрезвычайной роли, какую играет КГБ в советской политике и советском обществе. Хочу надеяться, что эта книга в известной мере приблизит читателя к такому пониманию. И оно, это понимание, станет нашим иммунитетом по отношению к системе, символом которой является КГБ.
Джон Баррон.
Вашингтон, 5 марта 1983 г.
Глава первая
Тирания терпит фиаско
В один прекрасный день, примерно около шести вечера, в некую квартиру в центре Москвы вошел высокий представительный старик лет шестидесяти с небольшим. Трое его спутников почтительно держались сзади, явно соблюдая приличествующую его рангу дистанцию. Густые с проседью волосы, гладко зачесанные назад, бледное лицо с печатью вечной, хронической усталости, очки без оправы на хрящеватом носу, проницательные карие глаза с каким-то ищущим, испытующим выражением, — но тоже утомленные…
Никто не счел нужным представить вошедшего Гэмблтону, да и сам он пренебрег этой формальностью. Сразу приступая к делу, он заговорил по-английски:
— Профессор Гэмблтон, я рад видеть вас здесь, в Москве. Надеюсь, вы довольны здешними условиями и поработали тут продуктивно?
Хью Джордж Гэмблтон, профессор Лавалевского университета в Квебеке, жизнерадостный, обаятельный человек и довольно известный экономист, всегда работал продуктивно.