Михаил Дмитриевич, имевший многолетний опыт руководства военной разведкой и контрразведкой, быстро раскусил, как он пишет в книге «Вся власть Советам», профессионального английского шпиона, зачастившего к нему в штабной вагон «под видом поручика королевского саперного батальона». Не только раскусил, но и подробно живописал его безуспешные попытки втереться в доверие бывшего генерала, чтобы — ни больше, ни меньше — уговорить последнего передислоцировать корабли Балтийского флота таким образом, чтобы подставить флот под удар германских подводных лодок.

«Несмотря на то, что план его провалился, — писал Михаил Дмитриевич, — Рейли продолжал изобретать предлоги для того, чтобы посетить мой вагон. Я перестал его принимать, а секретарям ВВС, к которым все еще наведывался подозрительный английский сапер, запретил всякие с ним разговоры. Сообщил о сомнительном иностранце и моему брату».

Последнее для нас весьма важно. Брат М.Д.Бонч-Бруевича — Владимир Дмитриевич, старый революционер-большевик, давний сподвижник В.И.Ленина — имел непосредственное отношение к формированию чекистских органов, которые он немедленно и поставил в известность о возникших подозрениях. Таким образом английский агент попал в поле зрения ВЧК.

После переезда Советского правительства в Москву (и вскоре вслед за этим — миссии Локкарта) Рейли циркулирует между городами: Москва — Петроград — Мурманск

— Архангельск, изредка отвлекаясь «в сторону». Так, в мае 1918 года он стал последним звеном в цепочке, тянувшейся с Дона, и провел смелую операцию — под видом сербского офицера перевез в Мурманск А.Ф.Керенского, до того скрывавшегося на Дону. Там он «сдал» этот «зигзаг истории» на эсминец для отправки в Англию, а сам вернулся в Москву.

В Москве Рейли выступает под собственной фамилией (сохранилась визитная карточка), а также имеет шаткую, рассчитанную на полуграмотных патрулей «липу» — мандат сотрудника уголовного розыска Константинова. В Петрограде он чаще всего — турецко-подданный, негоциант Массино (первоклассная «липа» из Одессы), но бывает и в привычной, с довоенных времен обожаемой им роли антиквара, однако уже не под своей английской фамилией, а под видом некоего Георгия Бергмана,