– Но те, кто хотел знать, знали все, – поражены журналисты.

– Мы ведь жили в условиях тоталитарного государства, – уходит от ответа Путин. – Все было закрыто. Насколько глубоким был этот культ личности? Насколько серьезным? Ни я сам, ни кто-то из моих друзей не отдавали себе в этом отчета. Так что я шел на работу в органы с романтическими представлениями.

Последний ответ Путина – простите, Владимир Владимирович! – звучит ну просто кощунственно перед памятью миллионов загубленных Сталиным душ. Ни в чем не повинных людей. Ведь Путин уже родился, когда прошли два съезда КПСС – XX и XXII, на которых Хрущев в деталях описывал сталинские зверства с помощью карательной машины НКВД – прообраза КГБ.

Да, съезды были закрытыми, но молва о них шла в народе будь здоров! В «Новом мире» в 1962 году был опубликован рассказ Солженицына «Один день Ивана Денисовича». Были рассказы Шаламова. Ну и, наконец, в СССР не было практически ни одной семьи, где кто-нибудь не отсидел или не был расстрелян при Сталине. Передавали из уст в уста.

В моей семье, например, в 1937 году были расстреляны мои родные прадед – Петр Касьяненко и дед – Илья Касьяненко. Обычные колхозники из донских казаков, жившие за счет своего трудолюбия чуть лучше соседей. За что и сгинули в кровавой сталинской бойне против своего народа. В результате бабушка Голикова Мария Ефимовна осталась одна с тремя несовершеннолетними детьми в Сталинградской области в канун войны с фашистами.

…Но вытянула как-то. Выжила! Не потеряла веру в человечество. Вот настоящий подвиг!

После XX съезда отец – Касьяненко П.И. добился реабилитации деда и прадеда – с детства помню этот документ. Потом написал автобиографический роман «Становление» – о страшных перипетиях взросления советского молодого человека. (При мне он много раз вспоминал об ужасе, который испытал шестилетним мальчиком, когда ночью к ним в дом вошли военные и увели деда с прадедом.)