Но издать роман отец так и не смог, сколько усилий ни прикладывал, например, в Алма-Ате, где мы тогда жили. И дело было, конечно, не в том, что работал он начальником пуско-наладочного управления Казахской ССР, а не состоял в членах Союза писателей. Просто к власти в стране тогда уже пришел Брежнев, позже посадивший на КГБ лютого врага всякого рода такой литературы – Андропова, не брезговавшего любыми преступлениями против носителей «крамолы» даже такого невинного рода с помощью подручных руководителя 5-го Управления КГБ Филиппа Бобкова.

…А потом, сразу же после моего рождения, началась масса разного рода проблем со мной. То я в 3 года вдруг съел целую банку драже-витаминов и долго не ехала «Скорая помощь» – в результате еле откачали. То бесконечно плакал без причины. То годами болел энурезом… Короче, так постепенно отцу стало не до издания книги.

И таких семей, как моя, были миллионы. «У вас безвинно севшие, у нас безвинно павшие», – пел Высоцкий, которого юный хулиган Путин, надо думать, не слушал из патриотических соображений.

Вообще, перечитывая «От первого лица», замечаешь, как много Владимир Владимирович передергивает себе на пользу. То он – шпана, которую аж до 6-го класса в пионеры не принимают. Зато уже несколькими страницами дальше: «Меня, без всякого преувеличения, можно было считать успешным продуктом патриотического воспитания советского человека».

Или вот. Отвечая журналистам, Путин ловко переводит тему массовых репрессий на культ личности Сталина – вещи в принципе разные. И даже когда коллеги пытаются его подвести к теме заданного вопроса, упорно продолжает говорить о культе личности, о миллионах убитых Сталиным сограждан, лишь замечая вскользь: «пострадали люди».

Одно из оправданий Путина при этом и вовсе шедевр псевдориторики: «Я же совсем пацан был! Когда в университет поступал, мне 18 лет было, а когда окончил – 23!»