Правда, Фома Фомич, занявший его место, у нас в батальоне не новичок - он был замом Бессараба - и, кажется, неплохой дядька, а все ж таки все надо начинать сначала. У каждого свой командирский стиль, собственный метод, свои требования. С Бессарабом на первых порах мне пришлось здорово сражаться за свое законное место в строю: не хотел женщину-командира! А с Фомой Фомичом у нас пока еще стычек не было, похоже - приглядывается пока исподтишка. Ну и пусть. Я свое дело знаю и ответственность на чужие плечи не перекладываю. Сама за все отвечу.

Комбат Фома Фомич вдруг созвал срочную командирскую летучку. Без предисловий заявил:

- Все, друзья мои. Шуточки окончены. Слушайте все сюда. Фашист только что подтянул свежие силы из проштрафившихся. Штрафникам в случае успеха самим Гитлером обещано полное прощение, награды и двухнедельный отпуск "нах фатерлянд". Понятно? Есть приказ все того же фюрера (чтоб ему околеть в одночасье!) во что бы то ни стало скинуть нас с высот и закрепиться на теперешних наших позициях, с дальним прицелом на весну. Ясно? Ближайшая задача такова...

Сразу же после летучки я решила собрать отдельно своих командиров взводов для последнего наставления, для детального разговора. На совещание пригласила старшину роты Нецветаева, писаря Ивана Ивановича и даже болтливого Соловья на сей раз не выставила на улицу - пусть слушает. Ему тоже полезно.

- Однако. - Старшина неодобрительно покачал головой, взглянув на свои трофейные часы-штамповку. - Молодежь наша заставляет себя ждать. Не дело.

- Копуши! - охотно подтвердил Соловей. - Ведь сказано: одна нога там - другая здесь.

- Прифранчаются небось, - уточнил писарь, глядя на меня с лукавой улыбкой. - Как-никак, а вы у нас барышня что надо.

- Барышня! - фыркнул Соловей, неодобрительно покосившись на Ивана Ивановича. А я вдруг неудержимо расхохоталась.

- С чего это вы? - удивился старшина.

- Да так, Василий Иванович. Кое-что вспомнила.