Стругацкий: Если они начнут подчинять себе окружающий мир, то мы назовем это прогрессом, ведь прогрессом-то мы называем подчинение себе окружающей среды. Разум, подчиняющий себе окружающую среду - прогрессирует. Если он гибнет под напором окружающей среды - он регрессирует.

Бритиков и Шалимов: Да ведь если гибнет мир под воздействием этого разума?

Стругацкий: Мир никогда не гибнет. Мир только преобразуется. Мы можем спокойно загадить благодатный Байкал, уничтожить Аральское море - и это не будет означать, что мир погиб. Просто мир стал другим. Александр Иванович, не надо в понятие прогресса вкладывать эмоции. Это же внеэмоциональное понятие.

Бритиков: Нет, я верю в человеческую оценочность! Это же ценностная категория!

Стругацкий: Если к нему подходят так (Брит.: Только так!), то мы моментально запутаемся, и окажется, что понятия прогресса не существует.

Бритиков: Существует. Но его придумал человек, он для себя придумал, исходя из своих потребностей, и считает прогрессом только совершенно определенные преобразования природы.

Стругацкий: Какой человек?

Бритиков: Исторический человек.

Стругацкий: Да, каждый под прогрессом понимает свое, если считать прогресс оценочным понятием. Прогресс с точки зрения Адольфа Шикльгрубера и с моей точки зрения - это совершенно разные вещи!

Бритиков: Ну, Адольф Шикльгрубер - это не человечество. А мы сейчас...

Витман: А оценочные понятия даются не человечеством, а отдельными личностями. Это субъективное понятие.

Бритиков: Неправда! Неправда! Для подавляющего большинства добро однозначно! Жить лучше - добро, жить легче - добро!