Их господство нарушило исконные исторические связи народов Прибалтики — латышей, литовцев, эстонцев — с восточными славянами и прежде всего с русскими и белорусами. Присоединение Прибалтики к России в XVIII веке не внесло существенных перемен в положение народных масс латышей и эстонцев, в то время состоявших почти исключительно из крестьян, находившихся в феодальной зависимости от помещиков — немецких баронов. Только в XIX веке с развитием капитализма начинается национальное движение среди латышей и эстонцев. Лучшие представители молодой латышской и эстонской национальной интеллигенции решительно ориентировались на русскую культуру, призывали к укреплению исторических связей с Россией.

В таких условиях движение латышского и эстонского крестьянства, направленное против немецко-помещичьего гнета, а затем и начавшееся в Прибалтике рабочее движение заставили царское самодержавие пойти на реформы, вынудили царя посчитаться с требованиями русского буржуазного общественного мнения, справедливо указывавшего на немецкое засилие в Прибалтике. В 70-80-х годах XIX века царское правительство крайне медленно и непоследовательно подготовляло и ввело в действие несколько реформ в Прибалтике (так называемые сенаторские ревизии, судебная и административная реформы).

Не царское самодержавие было инициатором и активной силой, самостоятельно ставившей вопрос о реформах, как это ошибочно представлялось Жюлю Верпу. Царизм решился на реформы, призванные сузить и ограничить непомерно широкие сословные привилегии прибалтийского дворянства и городских магистратов (управлений), прежде всего ради укрепления своей власти в Прибалтике.

Прибалтийское дворянство, почти сплошь состоявшее из немецких помещиков, и члены городских магистратов, почти сплошь являвшиеся представителями немецкой буржуазии, ожесточенно противились ограничению их власти.