Фашистов и на этот раз удалось отогнать. Тогда они снова послали на дзот самолёты. Посыпались бомбы. Взрывами сорвало перекрытие — землю и брёвна.

Амбразуры завалило землёй и камнями.

Но из груды искорёженных брёвен вставали защитники одиннадцатого и снова разили врага.

К вечеру из всех защитников дзота осталось только трое: Корж, Потапенко и командир Раенко. Был разбит пулемёт. Кончились патроны.

Оставались лишь гранаты и бутылки с горючим.

— Связывать гранаты и бутылки вместе! — предложил Потапенко. Эти придуманные им «снаряды» разили врагов осколками, жгли горючей смесью.

К вечеру двадцатого декабря из трёх последних защитников одиннадцатого остался только Раенко.

Уже тяжело раненный, не имеющий ни одной гранаты, командир одиннадцатого с последним своим оружием — штыком от винтовки вступил в рукопашную схватку с врагами и погиб.

Живым из защитников одиннадцатого остался только Доля. Искалеченная рука не давала ему стрелять, и командир незадолго до последней вражеской атаки на дзот приказал Доле пробраться в тыл и передать просьбу о подкреплении.

Не хотелось Доле покидать товарищей. Но приказ есть приказ.

После того, как перестал существовать последний из дзотов в Камышловской долине, казалось, путь по ней к Севастополю для врага открыт.

Но недаром пали насмерть стоявшие в дзотах. Пока они сдерживали врага, морем, на кораблях, в Севастополь подоспело подкрепление — Особая морская бригада.

Высадившись, она сразу же пошла в бой, выбила фашистов из Камышловской долины.

Когда враг был отброшен, воины Особой бригады, заняв позицию в развалинах одиннадцатого дзота, нашли там пробитую осколками сумку противогаза, а в ней небольшой листок бумаги. На нём они прочли: "Родина моя! Земля русская!.. Я умираю, но знаю, что мы победим… Моряки-черноморцы! Держитесь крепче, уничтожайте фашистских бешеных собак. Клятву воина я сдержал". И было подписано: Калюжный.