Вместе с оборудованием переселились рабочие, многие с семьями, детьми, чтобы спасти их от бомбёжек. Да, многим севастопольцам и жить негде — их дома разбиты. В штольни проведено электричество, оборудованы мастерские — в них чинят повреждённое в бою оружие, делают гранаты и миномёты, шьют обмундирование. Там же и госпитали. Раненые с позиции сначала попадают [19] сюда, а уже потом, тех, кто не способен вернуться в строй, отправляют морем в тыл. Есть в штольнях и хлебозавод.

Штольни — это целый подземный город. Подземному Севастополю не страшны воздушные налёты — гору не пробить никакой бомбой.

Из ребят, живущих в штольнях, те, кто постарше, помогают взрослым в мастерских, ухаживают за ранеными. Для самых маленьких здесь есть детский сад… А со школьниками проводят занятия учителя, ребята идут на уроки с двумя сумками — одна для книг, другая — для противогаза. Трудно в штольнях жить и работать. Без дневного света, в сырости и духоте. Но на войне, как на войне… [20]

Курс — Севастополь

Уже середина зимы. А Севастополь всё держится. Не могут одолеть его враги. Может, и одолели бы, если бы Севастополь не получал помощи. Ведь для того, чтобы воевать, много чего надо: снарядов, патронов, продовольствия; чтобы убитых и раненых бойцов заменить — пополнения нужны. А откуда взять всё это? Ведь Севастополь со всех сторон окружён, все дороги к нему по сухопутью врагом отрезаны.

Но есть ещё одна дорога — морская. По ней доставляют в Севастополь всё нужное для обороны. А обратно из Севастополя на кавказский берег, на Большую землю, вывозят раненых, вывозят севастопольских ребятишек.

Изо всех сил старается враг перерезать и морскую дорогу к Севастополю. На пути наших кораблей немецкие самолёты набросали подводных мин. Рыскают на путях наших кораблей немецкие торпедные катера, подводные лодки. Налетают на корабли фашистские самолёты с бомбами и торпедами. А корабли отбиваются, идут. Каждый поход в Севастополь — боевой.



9 из 18