Когда я облокотился на стойку, мужчина в штатском, но с кобурой размером с деревянную ногу, едва оторвал глаза от газеты, спросил: «Ну?» и сплюнул в плевательницу, почти не повернув головы.

– Я ищу Куколку Кинкейда.

– Ужинает, – равнодушно ответил он.

– Благодарю. У вас есть комната для прессы?

– Ага. Еще у нас имеется туалет. Не желаете взглянуть?

– Не стоит так горячиться. Я не собираюсь осматривать достопримечательности вашего славного городка.

– Комната прессы рядом с холлом, – брюнет опять плюнул в плевательницу. – В ней никого нет. Куколка вот-вот вернется, если, конечно, не захлебнется в чашке кофе.

В комнату вошел небольшого роста юноша с нежным лицом розового цвета и невинными глазами. В левой руке он держал недоеденный сэндвич. Шляпа, словно снятая с пройдохи-репортера из боевика, была сдвинута на затылок маленькой белокурой головы, воротник рубашки – расстегнут, а галстук – сдвинут в сторону. Парень отличался от киношного журналиста лишь тем, что не был пьян.

– Что-нибудь стряслось, ребята? – с деланным равнодушием поинтересовался он.

Рослый черноволосый полицейский в штатском еще раз сплюнул и заявил:

– Говорят, что мэр поменял кальсоны, но это только слухи.

Юноша механически улыбнулся и отвернулся.

– Этот парень разыскивает тебя, Куколка.

Кинкейд начал жевать бутерброд и с надеждой посмотрел на меня.

– Я друг Фиалки. Где мы можем поговорить?

– Пошли в комнату прессы, – предложил родственник Макги.

Когда мы выходили из дежурки, черноволосый фараон продолжал изучать меня глазами человека, который хочет с кем-нибудь подраться и думает, что нашел подходящую кандидатуру.

Мы вошли в комнату с длинным голым столом, покрытым шрамами от сигарет. В комнате находились четыре стула, на полу лежала куча газет. На краю стола стояли два телефона. Прямо в центре каждой стены висели засиженные мухами портреты Вашингтона, Линкольна, Горация Грили