– Я Джон Далмас, частный детектив из Лос-Анджелеса. Как насчет того, чтобы съездить со мной на Алтар-стрит, номер 726 и рассказать, что вам известно о деле Остриэна? Если хотите, позвоните Макги, чтобы он представил меня. – Я протянул свою визитную карточку.

Юноша с невинными глазами соскочил со стола, спрятал визитку в карман, даже не взглянув на нее, и прошептал мне на ухо:

– Подождите.

Он подкрался к картине Грили, слегка отодвинул ее и показал на микрофон, спрятанный за полотном. Кинкейд оглянулся и подмигнул. Я кивнул в ответ. Он вернул картину на место и отошел к столу.

– Микрофон, – прошептал парень. – Конечно, я не знаю, кто и когда слушает, и вообще, работает ли эта чертова штука.

– Горацию Грили понравился бы такой фокус, – заметил я.

– Еще бы. Сегодня что-то тихо. Здесь, похоже, делать нечего. В случае чего. Ал Диспейн потом сообщит, – уже громко произнес Куколка Кинкейд.

– Здоровый черноволосый коп

– Он самый.

– Чем он недоволен?

– Его понизили до обычного патрульного. Сегодня Ал выходной и околачивается в управлении от нечего делать. Он такой заводной парень, что потребовался бы весь личный состав городской полиции, чтобы вышвырнуть его из дежурки.

Я взглянул на портрет Грили и предостерегающе поднял брови.

– Ничего страшного, – тихо пояснил Куколка Кинкейд. – Надо же время от времени подбрасывать им что-нибудь.

Он подошел к грязному умывальнику, вымыл руки и вытер платком. Когда юноша прятал носовой платок, в комнату быстро вошел маленький седой мужчина среднего возраста и равнодушно посмотрел на нас.

– Добрый вечер, шеф, – поздоровался Кинкейд. – Чем могу служить?

Шеф молча, без особого удовольствия разглядывал меня глазами цвета морской волны. У него были упрямый рот, нос, как у хорька, и нездоровая кожа. Начальник полиции Бэй-Сити не дотянул до необходимого для фараонов роста. Коротышка слегка кивнул и спросил: