На мужчине был коричневый костюм с тремя оторванными и висящими под разными углами накладными карманами, из-под которых виднелась темная альпаковая подкладка

Внезапно скрипнули резиновые подошвы, пальцы оторвались от двери, колени подогнулись и, словно пловец на волне, тело нырнуло на меня.

Сцепив зубы, я с трудом затащил тяжелую ношу в комнату и осторожно опустил на пол. Немедленно запер дверь, затем опять включил свет и направился к телефону.

Не успел я еще снять трубку, как парень откинулся. Послышался хрип, за которым последовало молчание. Пальцы на уцелевшей руке слабо дернулись и замерли. Вернувшись к нему, пощупал сонную артерию – никакого пульса. Целую минуту продержал у его рта маленькое зеркальце, которое носил в бумажнике, но и на его поверхности не появились следы дыхания. Итак, Гарри Мэтсон вернулся домой с прогулки.

В замок вставили ключ, но когда входная дверь открылась, я уже спрятался в ванной с револьвером в руке. Мужчина вошел быстро, как сообразительные кошки проходят через распашные двери. Его глаза метнулись к люстре, затем опустились к полу, а грузное тело замерло. Незнакомец уставился на труп.

Это был крупный мужчина в расстегнутом плаще, как будто он только что терялся с прогулки. Он сдвинул на затылок серую фетровую шляпу, показав густую светло-желтую шевелюру. На широком розовом лице, как у крупного политикана, нахмурились мохнатые брови. Рот постепенно кривился, будто в улыбке, хотя сейчас улыбаться было нечему. На физиономии незнакомца не дрогнул ни один мускул, только слышно было, как он причмокивал, гоняя во рту сигарету.