— Вопрос личного свойства. Помнится, у вас были серьезные трения с председателем тогдашнего Госкомспорта Маратом Грамовьгм, вплоть до того что Марат Владимирович намеревался освободить вас от занимаемой должности. Но позднее все улеглось. Каким образом удалось погасить страсти?

— У Грамова наблюдалась страсть тасовать состав спортивного ведомства, сажать в кресла новых людей. Он действительно предлагал мне уйти, но я тогда уперся. Мол, нет решения коллегии, а потому остаюсь. Однажды дошло до курьеза. Сломал я как-то ногу и должен был ложиться в клинику на обследование. «Это саботаж», — отреагировал Марат Владимирович. Пришлось полтора месяца ходить на работу… в гипсе. А потом мы стали лучшими друзьями. Дня не проходило без общения. Тогда футбол и хоккей объединили в одно управление, которое я возглавил. Хоккейная сборная победила на зимней Олимпиаде в Калгари, а футбольная — на летней в Сеуле. Вот отсюда и любовь. Самым горьким воспоминанием для меня стал отборочный матч чемпионата Европы по футболу между сборными Португалии и СССР. До сих пор будто камень на сердце. Помните, арбитр назначил пенальти в ворота нашей команды, хотя соперник упал за пределами штрафной. Тот пропущенный мяч и решил судьбу путевки на финальный турнир.

— Эпизод как две капли воды похож на тот, что случился в финальном поединке сеульской Олимпиады СССР — Бразилия. На сей раз французский арбитр Бите подыграл нашей команде, назначив весьма сомнительный пенальти в ворота южноамериканцев. И словно не замечал как минимум дважды, что бразильцев откровенно валили в штрафной площади советской сборной. Говорят, столь пристрастное судейство не обошлось без вашего участия?