Она уселась в спальне на пуфик перед высоким зеркалом, оправленным в раму из черного дерева, стащила с головы плотный парик, кинула его на кровать и занялась лицом, точнее сказать, восстановлением лица, весьма измененного макияжем, и наконец, когда ни капли косметики не осталось, отодвинулась от зеркала и повела лицом вправо-влево.
— М-да, — оценила она внешность глядящей на нее из зеркала женщины, и было не ясно, какой смысл она вкладывает в этот неопределенный комментарий.
Она плотно притворила стальную дверь, обтянутую простеганной кожей цвета кофе с молоком, уперлась в нее плечом, повернула ключ в замке и двинулась вниз по лестнице.
2. Отъявленный поддонок
Он прибыл в город в середине дня, скорее всего сошел с рейсового автобуса, и не был похож на курортника: на нем был строгий темный костюм из отменной английской шерсти в изысканную, заметную разве что при ближайшем рассмотрении полоску. Его длинные светлые волосы были туго стянуты на затылке в хвост. Весь багаж составляли сумка через плечо и вместительный кейс с наборным цифровым замком. Он неторопливо прошествовал по единственной улице растянувшегося вдоль моря городка, постоял на набережной.
С моря набегали низкие зыбкие облака. Они рвались, обнажая тусклое прохладное небо, срастались, опять рвались, сбившись над соснами в комья, словно выцветшие гигантские клочья ветоши. Чайки с обреченными предсмертными криками метались над водой, вычерчивая в воздухе нервный, ломаный рисунок своего безумия.
Мужчина зябко поежился и двинулся к открытому кафе, пустовавшему в этот неопределенный обездвиженный послеобеденный час.
Хозяин крохотного заведения — на шесть столиков под круглыми тентами, — отдыхавший на стуле перед входом в тесный — опять-таки на шесть столиков — бар, пристально следил за незнакомцем с момента его появления и с типично прибалтийской неспешностью и бесстрастностью перебирал в уме варианты: кто бы это мог быть?