Даже Ануара Садата произраильские еврейские издания постоянно изображали нацистом из–за того, что в 30–е годы он входил в антибританское подполье. Во время исторического визита Садата в Иерусалим, с которого начался мирный процесс, какой–то правый писака усмотрел в геометрическом рисунке галстука Садата свастику, да еще правозакрученную, а не повернутую влево. Надо сказать, что почти все националисты на Ближнем Востоке были настроены против колониальных режимов в своих странах. За исключением Хабиба Бургибы в Тунисе, все, так или иначе взвешивали возможность получить помощь нацистов в антиколониальной борьбе. Сионисты тоже не являются исключением. В 30–40 годы как раз правые силы среди сионистов тогда искали сотрудничества с нацистами в борьбе против британского колониализма.
Когда германский канцлер Гельмут Шмидт высказался в защиту национальных прав палестинцев, израильский премьер Менахем Бегин заявил о Шмидте, бывшем во время войны офицером вермахта: «Он до последнего момента оставался верен Гитлеру». Организацию Освобождения Палестины Бегин назвал «неонацистской организацией», а засевшего в осажденном израильтянами Бейруте Арафата сравнил с Гитлером в рейхcканцелярии. Ицхак Шамир, многолетний соратник и преемник Бегина на посту главы израильского правительства оказался скромней, поскольку во время Холокоста сам был замешан в контактах с нацистами.