Все эти эпитеты и метафоры Холокоста может быть и годились для внутреннего употребления, поскольку широкой публике трудно было поверить, что маленький, находящийся под оккупацией палестинский народ, его небритых и для многих неприятных лидеров можно всерьез сравнить с вооруженной до зубов нацистской Германией, захватившей пол–Европы и угрожавшей мировому порядку. Инфляция памяти о Холокосте во внутриеврейской полемике продолжается, и теперь нацистами у нас уже называют израильских солдат, выполняющих приказы правительства об эвакуации с оккупированной территории, и иерусалимских полицейских, занимающихся обеспечением общественного порядка в ультрарелигиозных кварталах.

Даже имя любимца правонационалистических израильских и еврейских публицистов – пресловутого иерусалимского муфтия Хадж Амина эль Хусейни в книге Сатлоффа упомянуто всего один раз. Хотя в интересах произраильской пропаганды – чтоб как–то привязать арабов к преступлениям Холокоста – этого третьестепенного деятеля, лишенного к началу войны власти и влияния, пытаются изобразить одним главных виновников Холокоста. Даже респектабельная четырехтомная Энциклопедия Холокоста (1989 под редакцией д–ра Исраэля Гутмана, Macmillan USA) отвела иерусалимскому муфтию в два раза больше места, чем Геббельсу или Герингу с Гейдрихом вместе взятым. Статья о муфтии больше, чем статья об Эйхмане, да и почти всех биографических статей в энциклопедии. Она лишь чуть меньше, чем статья о самом Гитлере.

Такой подход не годится даже для местного потребления, потому, что компрометирует не арабов, а самих чрезмерно старательных писак, постоянно попадающих пальцем в небо. Хорошо бы, если бы в палестинской историографии муфтий считался бы героем. Однако в арабских и палестинских кругах Хадж Амин эль Хусейни тоже не пользуется никаким уважением.