Аналогичный случай - убийство премьер-министра Израиля Рабина. По версии, поступившей, естественно, от израильских спецслужб, они выявили фанатика, замыслившего убить Рабина. Чтобы взять его с поличным, они через своего агента передали фанатику пистолет с якобы негодными патронами и подвели фанатика к премьеру. Однако ушлый террорист заподозрил подвох, сам заменил патроны на боевые, и Рабина похоронили²⁸. В такой интерпретации событий кажется, что фанатик оказался умнее и «переиграл» спецслужбы. Может быть. Смущает только одно: насколько искренне спецслужбы хотели защитить Рабина? Не было ли у них самих желания от него избавиться? А этот вопрос лейтмотивом возникает при рассмотрении буквально всех подобных случаев.

Возьмем убийство в 1911 г. премьер-министра России П. Столыпина. Как бы к Столыпину не относиться, но это был человек идеи - тот, кто шел в должность не во имя славы или денег, а для осуществления комплекса своих идей. А такие люди весьма требовательны и к подчиненным, и к окружающим - такие люди требуют ото всех работы, результатов, а не имитирования полезной деятельности. Соответственно, те, кто по лени и тупости результата дать был не способен, имели все основания Столыпина опасаться и не любить.

В случае убийства Столыпина подробности тоже вопиют. У начальника киевского охранного отделения подполковника Кулябко был агент в среде революционеров, киевский адвокат Богров. В конце августа 1911 года на освящение памятников Александру II и княгине Ольге в Киев приехал царь и весь Совет министров России, председателем которого был П.А. Столыпин. Богров якобы сообщил Кулябко, что к нему приходил некий революционер «Николай Яковлевич» и сообщил о подготавливаемом покушении на Столыпина. Кулябко дает Богрову билет в Купеческий сад, в котором царь встречается с высшим обществом. По легенде охранного отделения, Богров должен проследить, не появится ли в саду «Николай Яковлевич», но Столыпин в саду не появился.