В два часа ночи на 1 сентября Богров приносит в охранное отделение записку, в которой сообщает, что «Николай Яковлевич» с двумя браунингами поселился у него дома, и у него есть некая сообщница «Нина Александровна» с бомбами, и с этой сообщницей «Николай Яковлевич» должен днем встретиться. Охранное отделение окружило дом Богрова, но террориста не арестовывало, что в общем-то правильно - его лучше было брать во время встречи с сообщницей, поскольку Богров ее в лицо не знал. Но далее в версии охранного отделения концы с концами не сходятся.

Вечером Кулябко берет Богрова на торжественный спектакль, на котором присутствуют и царь, и Столыпин, якобы для того, чтобы Богров мог опознать террористов, если они там появятся. Вопрос: каких террористов? «Николай Яковлевич» сидит у Богрова дома, а «Нину Александровну» Богров в лицо не знал. Они с Кулябко сидят первый акт в 18-м ряду, и в антракте Кулябко, казалось бы, должен был поводить Богрова в толпе - авось кого-нибудь опознает, раз уже здесь. Но Кулябко приказывает Богрову идти домой, тот спускается в партер, подходит к стоящим царю и Столыпину, вынимает браунинг и два раза стреляет Столыпину в печень²⁹.

Театр - место ограниченной вместимости, с учетом того, что царь привез с собой Совет министров и свиту, из киевского высшего общества билеты на спектакль могли получить только самые-самые сливки этого общества с женами. То есть, в театре террориста в принципе не могло быть, если бы, конечно, начальник охранного отделения его туда не привел. Причем, любой пацан из добровольной народной дружины, прежде чем вести на такое мероприятие агента из революционной среды, его обыскал бы или, по крайней мере, не отходил бы от него ни на шаг. Но Кулябко-то пацаном не был, как-никак, а профессионал спецслужб…

Исходя из этих фактов можно сделать вывод, что фанатик Богров «переиграл» спецслужбу и использовал ее в своих целях.