А вот парнасец Гумилев:

Я-б наверно, повалившись на земь… Я один и перо в руке («Неизданные стихи») И купы царственные ясени и бук («Вилла Боргеве»)

А вот монахиня Ахматова… но пощадим ее женскую стыдливость, кстати многие сотни примеров из этих авторов приведены в моей книге «Малохолия в капоте».

Хороши недавние премьеры, когда их неумелые строчки нельзя ни в каком обществе вслух произнести!

Какой же там символизм и Маркс с Марсом, когда и двух простых слов связать не умеют.

И еще все время толкуют о Пушкине, а тот так был чуток, что отдаленнейший намек на смешной сдвиг, его отпугивал:

«Нет ничего легче поставить  Равна грузинка красотою.

но инканр… а слово грузинка тут необходимо» (Пушкин письма). Впрочем шаловливые сдвиги были и у него..

А вот как Белый подпал под влияние футуристов:

Голубоглазый гимназистик, — Взирает в очи Сони Н-ой, Огромный заклокочив нлочень; Мне блещут очи, очень, очень — Надежды Львовны Зориной. «Первое Свидание» 1921 г.

А вот что печатал В. Хлебников еще в 1912 г.

Наш кочень очень озабочен: Нож отточен точен очень!

— оказывается, не влияние футуристов, а плагиат у них!

А кто не узнает Хлебниковского «влияния» в строчках из «Котика Летаева»^ «Зензею зензеял комар: зазиньзинькал мне в уши; меня понесли на диван-зевачом».