Ласкаю кольцами городу душу жимают кулак а встречных желт подбородок панталонах болтает па глазами лезу лестницу веретенье лыбьих домов а память стынет навесом набухшия вен пятачкам истертых лохм а хмокают писк шлюхи прежними а я теперь опоряжняя мотаю локонов клок,

Кольца души поота обнимают улыбки (лыбки) облысевших домов и улицы после продолжительного отсутствия. Строятся отдельные сценки городской жизни:

Рабочему Случал кронштейн с крышей бицепс бараб брань высоко забирает рыжий седьмой плечом достать облягнула стена щипцами и нащуп пробковый лоб оглоблей рука без рубахи через солнце молотом бьет а в казачьи усища кронштейна бородавку тощих костылей чтобы ветер вьюзг в отчаянии подгибая под ним колени.

Сдвиговой прием оживляет конструкцию стиха, динамизирует слова!..

Даже засидевшаяся в кресле бабушуа прорезывает зрителя:

Серым сюртучке. Переломлен книгу На какой странице Иоанна покинула Нонешний году и смерть ближе А дедушка улыб над диваном.

Поэт Хабиас чувствует в себе присутствие небесных светил:

О кланяйтесь мне совнархозы Священник и шимпанза Я славнейшая всех поэтесин Шафрана Хебеб Хабиас.

Пряность последней строчки — контраст архи-современных словечек на шляпе священников и шимпанз.

Поэт Валентин Катаев

О «фонетических ассоциациях»