— Ты чего мелешь-то? Какой мужик? У нас в роддоме одни тетки!.. — начал было Дуся, но вдруг вспомнил про незадачливого любовника, которого они должны были освободить в шесть вечера, но так закрутились, что и про время забыли. — Погоди… как помер? Задохнулся, что ли? Так там же… отчего он помер-то, гад такой?! Мы ж его как человека, а он…

— Пойдем, — тянул его за руку Пашка.

Они потихоньку направились в хозблок.

— Понимаешь, я на время смотрю — уже восьмой час, — торопливо рассказывал Пашка. — Ну, думаю, Дуська — обормот, наверняка про мужика забыл. А я, думаю, сейчас его выпущу да попрошу, чтоб вознаграждение дал, чем черт не шутит, вдруг и впрямь не откажет. Ну и… подкрадаюсь к хозблоку, подкрадаюсь… Открываю, а он… да сам смотри… только тихо, не ори, а то услышит кто-нибудь…

Он открыл двери, и Дуся увидел страшную картину — посредине маленького помещения лежал одетый в халат мужчина, и вся его голова была в крови. С первого взгляда было понятно — человеку уже ни один врач не поможет.

— Ну, е-е-е-мое… — растерянно протянул Дуся. — Ну, блин… в кои-то веки хотел доброе дело сделать, и такая невезуха! Ну чего стоишь — вызывай милицию.

— Ты чего — чокнулся совсем? — испугался Пашка. — Какая, к черту, милиция? Нас же моментом загребут! Не-е-е, никакой милиции! Давай все закроем и дуем отсюда! Пусть… пусть как будто мы ничего не знаем!

— Ну как не знаем-то?! — кипятился Дуся. — Они ж все равно выяснят! И вот тогда получится, что это точно мы его укокошили! Вот ты как будто не знаешь! Обязательно найдутся всякие там свидетели, которые видели, как мы этого мужика в куле тащили! А потом еще скажут, что мы тащили его уже мертвого! Ну, дескать, прямо возле мусорных баков прикончили, чтобы он к нам мусор не кидал, а потом… потом сами же и спрятали! Ну, на фиг! Надо вызвать и все рассказать!

— Да иди ты, знаешь куда! — рассвирепел Пашка. — Ты у нас богач, откупишься, а мне точно придется навечно в камере поселиться! А моя Валька… она ведь, стерва рябая, сразу со мной разведется! И даже сухарика не принесет!