— Видел… — выдохнул Евгений и, не придумав ничего лучшего, пробормотал: — Вот так случилось, пришел к вам с поручением, стою за дверью, звоню, а вы не открываете.

— Что ж сразу не сказал! Сейчас надену очки, посмотрю в глазок. Артем запретил открывать посторонним. Говорит, могут украсть. А кому такая ценность нужна? Встань посередине, немного вправо.

Пришлось выполнить ее указания.

— Что-то я тебя не узнаю. Ты — Женя Петелин?

Евгений оглянулся, ища поддержки у сопровождавших его охранников. Но те исчезли. Покрутив головой, напомнил в трубку:

— Мы же с вами о «Дюймовочке» вспоминали.

— Это-то и подозрительно. Сколько лет тебя не было, и вдруг объявился.

Евгению надоело уговаривать старуху. Он даже обрадовался возможности плюнуть и уйти. Но вспомнил об охранниках, наверняка затаившихся у выхода из подъезда…

— А что странного? Столько лет прошло, а вы продолжаете жить все в той же квартире… — заметил он. И, вспомнив, добавил: — Неужели в гостиной до сих пор висит ваша большая фотография, раскрашенная красками?

В ответ на случайно возникшее воспоминание дверь мягко открылась, и Евгений увидел подтянутую, строго одетую во что-то темное женщину, которую как-то неловко было называть старухой. Ариадна Васильевна оставалась такой же, какой ее запечатлела детская память Евгения.

— Вы совсем не изменились, — смущенно произнес он.

— Когда нет других врагов, приходится сражаться с возрастом. А ты сильно изменился. Вот и Артем мой тоже. Входи, — пригласила она, махнув рукой с дымящейся сигаретой. Этот жест напомнил взмах руки покойного Артема.

Евгений вошел, послушно сняв пальто и ботинки, проследовал за хозяйкой в ту самую комнату, где на стене действительно красовалась раскрашенная фотография.

— Так что у тебя за дело? — спросила Ариадна Васильевна и энергично вмяла сигарету в пепельницу.