- Не могу больше бежать...

- Давай еще немного. Вон хоть до той балки - не видно нас будет.

Но где там до балки! Виталий вовсе остановился. Леонид схватил его за руку, сказал:

- Потяну тебя, все легче будет.

- Нет, киньте меня, товарищ старший лейтенант!

Сами бегите! У вас документы, карты... Я шагом пойду, нет моих сил бежать.

- Зачет команды по последнему!-мрачно сказал Леонид.

Он подхватил Виталия под руку, и они проволочились то по снегу, то по грязи еще минут пять. Леонида подхлестывало изнутри нетерпение, он все время оглядывался.

А Виталий поминутно останавливался, теряя калоши, надевал их и снова еле плелся.

Постепенно Леонид смирился - без калош унты промокнут, утяжелятся... А броневики, видно, побоялись завязнуть в грязи, иначе давно бы уже здесь были. Или пошли в обход по дорогам? Нет, скорее всего, просто не поняли, что "кукурузник" вот-вот сядет. Мотор работал, и самолет так быстро от них шарахнулся. Они даже не успели открыть огонь по его красным звездам. Или у отступающих другие заботы? И значит, со смертью можно пока повременить. Подумалось: ведь отсюда никто не напишет матери и жене. Хотя вряд ли им стало бы легче, если б получили извещение, что он пал смертью храбрых из-за калош на унтах второго пилота.

Ирония, как всегда, помогла - Леонид переключился на более близкие заботы. Найти бы скирду, стог, чтобы переждать в них до темноты. А ночью идти на восток по ручному компасу - он у него неизменно на правом запястье. Только как читать показания? Если бы карманный фонарик... Леонид спросил:

- Нет ли спичек?

И сразу пожалел - Виталий тотчас воспользовался предлогом-остановился, принялся хлопать себя по карманам комбинезона. Вдруг улыбнулся:

- Есть!