Этот декрет имеет громадное значение.

Массы темны и безграмотны не потому, что им нравится быть темными и безграмотными, а потому, что до сих пор нужны были особо благоприятные условия, чтобы рабочий или крестьянин, а тем более работница или крестьянка, будучи уже взрослыми, могли обучиться грамоте. Нет никого, кто бы обучил, объяснил, растолковал, нет времени, нельзя отлучиться из дому и пр.

Вот декрет и должен поспособствовать тому, чтобы были созданы такие условия, при которых каждый желающий научиться грамоте мог бы это сделать, не употребляя для этого героических усилий, не принося тяжелых жертв.

«На что мне грамота? Знать бы рукомесло. Отец безграмотный был, а какой работник-то — все уважали. И я работать горазд, семью кормлю, а грамота — на что она?» — так говорили лет сорок-пятьдесят назад. Теперь кухарка Аннушка, только что приехавшая из деревни, отойдя от плиты, урывками, с каким-то озлоблением и отчаянием заглядывает в букварь. «Пробка деревенская, опять забыла!» — ругает она себя. Спросите её, на что ей грамота, — она сказать не сумеет, пожалуй, но желание стать грамотной охватывает все ее существо, это что-то стихийное.

Бурный поток революции снес старые устои, каждый день ломает старый быт. Жить, как отцы и деды, нельзя, надо жить по-другому. Как? Книжка поможет разобраться. Вера в книжку часто бывает безгранична. «Мы ни на чью сторону не станем, ни в какую партию не вступим, — говорили крестьяне Арзамасского уезда агитатору. — Вот выучимся грамоте — сами все прочитаем, никто нас тогда не проведет».