Заняв места в комнате переговоров, терпеливо ожидаем начала разговора между генеральным директором завода и Левцовым.

– Эти господа – наши акционеры, – представляет Самарин меня и моих друзей.

– Каким количеством акций вы владеете? – тут же интересуется Левцов, безошибочно признав во мне старшего.

– У нас блокирующий пакет, – отвечаю я.

Дальше не очень интересно. Левцов приводит примеры своих возможностей, с которыми завод, по его словам, станет вдвое богаче, если весь алюминий пойдет через офшорки москвичей. Затем завуалированно, но все-таки довольно прозрачно начинает угрожать. Минут двадцать приходится выслушивать всю эту трескотню. Наконец я не выдерживаю:

– Мы с интересом выслушали вас, господин Левцов, – говорю я, оборвав его на полуслове. – Нам действительно было любопытно узнать, что могут предложить столь высокие столичные гости. – Я говорю все это, небрежно развалившись в удобном кресле, нога на ногу, сигарета в руке. – Но, оказывается, кроме банальных фраз о туманном благополучии, которое вы нам обеспечите, мы так ничего дельного и не услышали. Правда, угрозы в наш адрес прозвучали громче и отчетливей. Именно поэтому я считаю дальнейшие с вами переговоры абсолютно бесперспективными, то есть пустой тратой времени. А посему на этом можете закругляться.

Москвичи быстро переглядываются. Левцов мрачнеет и, сжав губы, с ненавистью смотрит в мою сторону.

– Единолично вы не можете решать такие вопросы, – говорит он в абсолютной тишине, вдруг резко установившейся в кабинете. – Кто вы, собственно, такой?

– И друзья, и враги называют меня Крестным, – представляюсь я. – Именно мне и решать здесь подобные проблемы. Кстати, к вам вопросов уже нет. Все ясно. Завод работал без вас и будет работать дальше. Надеюсь, всем присутствующим все понятно?