— Я не хотел бы говорить на эту тему, — нахмурившись, ответил Владимир. — Но что касается вашего сына Антона, то он определенно балуется ими.
Чиновник ФСБ угрюмо посмотрел на Владимира и произнес:
— Вы свободны, Владимир.
…Ох, неспроста все эти рекогносцировочные работы, застывшие стальные взгляды и душеспасительные беседы! Спецслужбы никогда не делают ничего просто так. Свиридов и сам проработал в них достаточно долго, чтобы с полной ответственностью утверждать: они еще увидят этого Константина Ильича, и уже по гораздо более серьезному поводу, нежели сегодняшний профилактический вызов.
— Не нравится мне все это, Володька, — хмуро проговорил Фокин, когда они вышли на улицу. — И этот премудрый дятел…
— Первый заместитель Петербургского управления ФСБ Константин Малахов, — угрюмо отрекомендовал Свиридов.
— Вот-вот…
Глава 2
СТРАХ
— Я никогда не поверю в то, что он покончил с собой! Если бы вы только знали, дядя Толя, какой он был жизнерадостный человек… как он любил жить! Я его знаю не так давно, но это неважно. Да никогда он не смог бы выкинуться из окна… никогда!!
Анатолий Григорьевич Осоргин посмотрел на сидящего перед ним Илью, который в последнее время снова преисполнился довольством жизнью — прибавил в весе и наел такое круглое и румяное лицо, что казалось, оно обязано выражать исключительно телячью радость.
Да, с такой мордой Илью сейчас не взяли бы в модельное агентство — надо уже сбрасывать вес и убирать нарисовавшееся пивное брюшко.
…Но сейчас это круглое и румяное лицо выражало откровенное смятение.
И страх. Он чувствовался во всем — в скомканных движениях судорожно переплетенных пальцев, в нервном подергивании левой ноги.
Большие серые глаза, обычно такие выразительные, сейчас были затянуты мутной дымкой шокового оцепенения.