И Анатолию Григорьевичу не могла не передаться эта тревога.

Кроме того, человек, о смерти которого говорил Илья, был хорошо знаком Анатолию Григорьевичу.

Покончил самоубийством не кто-нибудь, а сын заместителя Питерского УФСБ Малахова.

Антон Малахов. Студент Финансово-экономической академии. Молодой человек двадцати трех лет, редкостного разгильдяйства и жизнелюбия.

— Но ведь уголовного дела не было заведено, — сказал Осоргин.

Илья вспыхнул и, затеребив рукав рубашки, почти выкрикнул:

— Да какое тут уголовное дело, если… если все наши уверены, что Антона убили!

— Кто это — все?

— Да все… я, еще Олег Осокин… Валек. Да все, господи!

Анатолий Григорьевич постучал пальцем по столу и произнес:

— Что же ты от меня хочешь, Илюшка?

— Хочу, чтобы вы провели расследование… и пусть этим займется Володька.

— Твой брат, что ли? Но он же не работает в моем детективном агентстве. Он же охранник.

— Все это чистая формальность.

— Надо подождать, как отреагируют власти.

Все-таки Антон не был каким-то там безродным пацанчиком с улицы Малой Замудонской, барак номер восемнадцать… как любит выражаться Володя. Шутка ли — Константин Ильич один из руководителей ФСБ… а эти ребята копают нынче с пристрастием. Да и возможности у них побольше, чем у меня.

— Да нет у них таких, как Володька!

В, этот момент дверь отворилась и вошла секретарша.

— К вам Владимир Свиридов, Анатолий Григорьевич, — доложила она.

— Легок на помине, — сказал директор агентства. — Давай его сюда, Светочка.

Вошедший Володя широко улыбнулся и тут же вынул из сумки бутылку коньяка, связку бананов, сервелат, лимоны и почему-то несколько йогуртов.

— Ну что, выпьем, родственнички? — сказал он. — Мне за особо надежную работу и задержание грабителя выписали премию.

— Какую премию? — похоронным голосом спросил Илья.