И только во взгляде тлело нечто такое, что напрочь отбивало охоту всматриваться в эти тусклые, маловыразительные глаза «серого кардинала» ФСБ.

— Вы понимаете, Владимир, — спокойно проговорил он, — что это ужасающее злодеяние… Впрочем, не надо громких слов… Это преступление совершено человеком, который очень хорошо умеет заметать следы. По результатам экспертизы невозможно утверждать, что имели место именно убийства, а не факты суицидального исхода. Для начала прочитайте вот это.

И он протянул сидящему перед ним Свиридову два листа бумаги, и Владимир прочитал следующее:

«Смерть наступила от закрытой черепно-мозговой травмы, сопровождавшейся кровоизлияниями под мягкие мозговые оболочки и мозговые желудочки, и находится в прямой причинной связи с повреждениями в области головы, а также переломами ребер справа и раздроблением правой ключичной кости…»

В квартирах — никаких следов насилия и борьбы. В крови — нет сильнодействующих наркотиков, которые могли спровоцировать несчастье. Два случая — как под копирку. Один к одному. И соответственно идентичны и вердикты: самоубийство.

— Одним словом, типичный суицид — выбросился мальчонка из окна, и к сему прикладывается протокол. Никакого убийства, — веско резюмировал Константин Ильич. — Я разговаривал с экспертами из угрозыска, которые дали это заключение… Они в один голос говорят, что это самоубийство. Так что… — Он покачал головой и добавил:

— В принципе, этого стоило ожидать. Очевидность. Пугающая очевидность.

Вследствие этой очевидности уголовные дела заведены не были: нет состава преступления.

Действительно… нет.

Константин Ильич помолчал, а потом вскинул на Свиридова глаза и отчеканил:

— Но весь мой опыт, вся моя интуиция протестуют против подобного оборота событий! В угрозыске и прокуратуре сказали: сочувствуем тебе, Константин Ильич, но и ты нас пойми: дел по горло. Криминальная столица России, что ж вы хотите. Да я и сам знаю… столько пришлось разгрести дерьма.