Он устало перекосил лицо в кривой блеклой усмешке, показывая неровные белые зубы, и продолжал:

— Работы в самом деле по горло. Слишком много, чтобы я мог разменивать своих специалистов на рытье в «глухарях», да еще откровенной мелочовке… так, двое мальчишек выпали из окна. Не тот масштаб, не то ведомство. И я сам… нет времени заняться. А ведь Антон говорил… говорил, что ему кто-то звонит — и молчит в трубку. И Валентин.

Он снова постучал пальцем по столу — вероятно, для него это был способ нервной разрядки — и продолжил уже совсем тихо:

— Разумеется, мне известно, настолько неоднозначна и противоречива ваша репутация у спецслужб и правоохранительных органов. Но я внимательно изучил ваше досье… вот оно… и хотел бы, чтобы именно вы занялись этим делом. Тем более что вы все равно имеете отношение к детективному агентству Осоргина Анатолия Григорьевича… Более того, мне стало известно, что он тоже просил вас об этом. Дело касается и вашего брата…

— А вы не боитесь поручать дело, касающееся смерти ваших близких, человеку с такой, как вы выразились, неоднозначной репутацией? Человеку, находившемуся в федеральном розыске?

— Я хорошо изучил ваше досье, — проговорил Малахов. — У вас очень интересная биография. Но есть один пункт, который особенно привлекает в вас: дело в том, что я был знаком с полковником Платоновым, главой вашей структуры, ныне покойным. И мне известно, каких людей он привлекал в свой отдел. Там работали исключительно специалисты экстра-класса. Виртуозы…

— Тогда, думаю, вам известно, на чем именно специализировались эти виртуозы, Константин Ильич, — сухо сказал Свиридов.

— Разумеется. Гроссмейстеры смерти. Государственные киллеры.

— А вы предлагаете мне диаметрально противоположное: найти тех, кто убил или подтолкнул к смерти Антона и Валентина.