— Не только, — жестко проговорил Малахов. — Не только. Я предлагаю вам не только найти. Но и ликвидировать. Как камень в омут — без следа…

— …Без суда и следствия, — в тон ему договорил Владимир.

Всю маску равнодушия и глухой, нарочито заторможенной оцепенелой сдержанности сорвало с Малахова единым махом, как ветер неудержимо срывает с деревьев красно-желтые сухие листья. Стальная воля, сжимающая в кулак всяческие эмоции, внезапно уступила — и как будто сорвалась упруго вжатая до упора могучая пружина.

— Да, без суда и следствия! — бросил он. — Без суда и следствия! У меня нет времени на эти суды и пересуды! Ни времени, ни возможности, ни оснований! Но мне и не нужно все это! Существуют иные пути, и бывает в жизни такое, когда не приходится брезговать ничем.

— Я не могу сразу ответить вам, Константин Ильич, — сказал Владимир. — Я возьмусь за это дело, потому что мой брат просил меня об этом и потому что он тоже уверен в том, что это не могло быть самоубийство. Два самоубийства, один к одному, — это уже слишком. Но что касается второй части вашей просьбы… Все не так просто. Я уже не могу порешить кого-то без суда и следствия. Так что мы еще увидимся, Константин Ильич. И все обсудим.

Малахов посмотрел на Владимира тяжелым, испытующим взглядом, а потом медленно наклонил голову в знак согласия…

Глава 3

ЯКОРЬ И СЕЛЬДЬ

Свиридов пришел домой, когда там уже собрались остатки компании, еще не затронутые суицидальным синдромом — Илья и Олег Осокин. А также Фокин со своим редкой ублюдочности псом.

Этот пес числился в охранном агентстве, в котором работали Свиридов и Фокин, и по этой причине на нем красовался камуфляжный комплект, подогнанный под собаку, и пятнистая спецназовская фуражка.

Вид у друга человека в таких случаях становился особенно бандитский и гнусный.