- К-какую? - поинтересовалась я, с любопытством разглядывая «старую дуру».

- Почему эта лютая маньячина пересказывает мне по утрам только твои статьи? Ни один автор у него не вызывает подобной любви… Чем ты его прикормила…

Я гордо молчала, потому что крыть было нечем. Николаю Апполинариевичу и вправду необыкновенно импонировало мое нетленное творчество. Появляясь в Светкином кабинете, этот гад нещадно цитировал меня, выдавая мои разнесчастные статьи за собственные видения. Я поражаюсь, как Светка вообще терпела мое присутствие в редакции, и уж тем более нечем объяснить ее ко мне симпатию.

Некоторое время мы молчали и смотрели друг на друга. Где-то внизу, за окном, шумели машины, и солнце лилось сквозь прикрытые жалюзи. Тихо стрекотал компьютер, а из глубины коридора плыли чьи-то голоса.

- Ну? - не выдержала Светка, - что скажешь?

- Да… - пожала плечами я, - ничего нового. Денег я ему не давала, в родственных, а тем более, интимных отношениях мы не состоим, в телепатические контакты не вступали, религиозных убеждений друг друга не разделяем.

Светка помолчала еще немного, а затем громко хмыкнула. Потрясла головой, хлопнула себя по колену и расхохоталась. Я изумленно смотрела на нее.

- Я сейчас умру, - всхлипывала Светка, - денег я ему не давала… В интимных отношениях… - она не договорила и согнулась пополам от хохота. В течение минуты она тряслась и всхлипывала, а потом ее смех прекратился, и она, утирая слезы, полезла в свою сумку за носовыми платками. Некоторое время она шумно сморкалась и вздыхала. Я скромно ждала.

- Ну? - глухо спросила Светка в платок.

- Что «ну»? - поинтересовалась я.

- Принесла? - платок полетел в корзину для бумаг, Светка зашвырнула свою сумку в угол кабинета и закинула ноги на стол.

- Прям полицейский, - с уважением протянула я, разглядывая Светку, - американский.

- Ты мне зубы не заговаривай, - возмутилась Светка, - где статья про женщин и сантехников?