"Прошу откомандировать меня в разведотряд штаба флота"... И все? К сему и расписаться? Откуда же контр-адмирал узнает о моем стремлении и призвании служить в разведке? Я и об этом написал, но потом зачеркнул последние строчки, порвал рапорт и стал писать новый. Не мне судить о призвании, да и звучит нескромно. Я и Саша одержимы горячим желанием стать морскими разведчиками. Но желание - это еще не призвание!

Тут я вспомнил, как, еще будучи школьником, вбил себе в голову, что призван стать поэтом. Прочитав в школьной стенгазете стихотворение семиклассника об охоте на бекасов, я решил, что могу написать лучше. Пришел домой, сел за стол и так долго сочинял стишок, что отец, не привыкший видеть меня усердно занимающимся уроками, спросил:

- Витя, чем так увлечен?

Я показал отцу начало стихотворения. Отец покровительственно улыбнулся, но, разобравшись в написанном, стал хмуриться. Наконец, медленно и весьма невыразительно, прочел вслух первые строки:

Когда-то был я богомолом,

Я верил в бога и царя.

Теперь же стал я пионером,

Борцом за общество труда!

- Ты это что?! - строго спросил он меня. - Когда это ты был богомолом у отца коммуниста? И царь у тебя в голове книжный... Какой же это стих, если в нем нет правды? Читаешь много, а пишешь коряво...

Такой щелчок по самолюбию юного стихотворца не проходит бесследно. Когда Саша Сенчук помогал мне сочинять стихи о Северном море, о флотской службе, то я, как мог, сдерживал его неуемный поэтический запал.

Саша продекламировал первые две строчки последней строфы:

Нам радостно встречать рассветы зоревые

И песней звонкой хочется сказать...

Что сказать? И как сказать? Саша выразительно посмотрел на меня: ждал подсказки. Долго думали...

- Нашел! - Саша хлопнул меня по спине. - То, что нужно для моряков-североморцев:

И песней звонкой хочется сказать:

- Седое море! Сопки снеговые!

Я с вами жизнь готов навек связать...