Я вспомнил прыткого богомольца из пятого "Б" класса, который сразу стал "борцом за общество труда", и рассказал об этом Саше.

- Глупости! - обиделся он. Саша не мог согласиться, что покривил душой. Ты учти, Виктор, - наш стих для всего флота.

А "для себя" мы перед войной мечтали, как вернемся после флотской службы домой - я в Зарайск, под Москвой, Саша в Киев - и будем рассказывать о далеких плаваниях в Ледовитом океане, в котором еще не побывали, о Студеном море и гранитных скалах в глубоких фьордах, о царстве вечной ночи, озаряемой всполохами северного сияния, и о многом другом, что звучит привлекательно, но с чем мы никак не собирались связывать себя навек.

Связать свою - жизнь... Вот сейчас я пишу рапорт контр-адмиралу, и этот рапорт может круто повернуть мою жизнь. Надо подумать и обдумать. Еще и еще раз проверить: подготовлен ли я к трудной службе морского разведчика? Хватит ли у меня стойкости и мужества, чтобы сдержать обещание, которое рвется сейчас на бумагу: звание морского разведчика оправдаю!

Я мечтал о флоте. Когда был фабзайцем московского завода "Калибр", любил читать книги Станюковича и даже записал на память слова старого адмирала, провожающего юнца-племянника на флот: "Ты полюбишь море и полюбишь морскую службу, - говорил адмирал. - Она благородная, хорошая, а моряки прямой и честный народ". Это из книги "Вокруг света на "Коршуне". Я учился вечерами в морском клубе Осоавиахима. Занимался спортом, чтобы выдержать самую суровую проверку призывной комиссии. Врачи довольно равнодушно отнеслись к тому, что при росте в 175 сантиметров я вешу 75 килограммов, имею значок ГТО второй ступени и справку активиста морского клуба Осоавиахима. Они придирчиво выстукивали и выслушивали сердце, легкие, кружили меня па каком-то вращающемся стуле, долго проверяли зрение и слух, пока, наконец, не вынесли приговор: годен к службе в Военно-морских силах.