— Тебе, Саня, этого не понять!

— Почемуй-то?

— Это испробовать надо!

— Колян, мозги не крути, а? Ну чего цену набиваешь?

Горшков вздохнул:

— Ладно! Короче, с негритянкой спать — это тебе не халам-балам! Страстные до невозможности. И ненасытные. Три ночи глаз не сомкнул. Вроде сделали дело, отдохнуть можно, куда там! Через минуту опять лезет. И такие фортели выкидывает, не придумаешь. А главное, Сань, необычно, непривычно. Да еще при свете!

— А что, свет вырубить нельзя?

— Можно, только как ты ее, черную, в темноте найдешь?

— А-а?! Это да! Короче, повезло тебе, Колян! Будет что вспомнить!

— Мне и без негритянок всегда есть что вспомнить, это ты, похоже, прописался в дежурке. Как ни появлюсь в райотделе, так тебя и вижу! Жена еще из дома не поперла?

Старший лейтенант откинулся на спинку стула:

— Прописался?! Да ты в отдел когда последний раз наведывался? Когда браконьеров со шлюхой доставил? За это время сколько нарядов сменилось? Так что я, в отличие от тебя, по графику службу тяну! Бывают, конечно, замены, не без этого, но редко, и потом, все одно выходной!

Николай согласился:

— Да, служба у тебя не особо пыльная!

— Не жалуюсь!

— Еще бы жаловаться! Вот только негритянку ты никогда не трахнешь, если только на пенсии, но тогда тебе будет не до экзотики!

Дежурный махнул рукой:

— Да и черт с ней. Чему не быть, тому не быть. Мы и в Кантарске, если надо, расслабимся. А ты что, прямо в камуфляже на курорт ездил, что ли?

Только сейчас до Канарейкина дошло, что Николай одет в армейский камуфляж и имеет при себе десантную сумку. Николай рассмеялся, а старший лейтенант сплюнул в урну:

— Вот, сучок, сбрехал! А я поверил. И что ты за человек, Колян?

— Ты сразу врубиться не мог?

— С тобой врубишься! Так чего заявился?

— Вместо меня в Семенихе сейчас кто работает?

Канарейкин указал на соседа: